Россия и постсоветское пространство

Казахстанский транзит: особенности ухода Нурсултана Назарбаева

Печать

Фото: egemen.kz

В Казахстане случилось событие, которое нечасто можно встретить в мировой политической практике. Лидер автократического режима добровольно и без видимого давления внутренних или внешних сил сложил с себя полномочия главы государства и передал власть преемнику. Им стал спикер Сената, бывший премьер-министр и глава МИД, политик с огромным опытом Касым-Жомарт Токаев. По Конституции страны он будет исполнять обязанности президента до окончания полномочий в рамках нынешнего президентского срока, то есть до марта 2020 года.

Растянутый транзит

Безусловно, примеров добровольного ухода многолетних, авторитарных глав государств можно привести не мало. Последний – Алжир. Однако обычно подобные лидеры, либо уходят под давлением улицы, либо передают власть членам своей семьи. Отставка Нурсултана Назарбаева проходит в обстановке политической стабильности и прочности режима, а его преемником стал человек, пусть и полностью лояльный и близкий, но всё же не связанный родственными узами (хотя такая возможность существовала – эксперты не исключали, что место Назарбаева займет его дочь Дарига).

Сразу после заявления Н. Назарбаева об отставке среди экспертов появились скептические настроения – президент оставляет за собой настолько широкие формальные и неформальные рычаги влияния, что в пору говорить о половинчатом уходе и несамостоятельности преемника. Так, Н. Назарбаев остается главой Совета безопасности Казахстана, председателем правящей партии «Нур Отан», сенатором, а также сохраняет титул «Лидера нации» («Елбасы»). Кроме того, его дочь Дарига Назарбаева избрана спикером Сената. Таким образом, первый президент республики сохраняет контроль над силовыми ведомствами (через Совбез), парламентом (через партию и спикера) и, кроме того, неформальный контроль над ключевыми ведомствами через близких к себе фигур.

Тем не менее, отметим два важных тезиса. Первый – на постсоветском пространстве был лишь один пример, когда глава государства, перестав быть институционально первым лицом сохранил бы за собой всю полноту политического влияния. Этот пример – Россия в период президентства Дмитрия Медведева, да и тот был временным, уже через 4 года Владимир Путин вернулся на пост президента. Во всех остальных случаях, перестав быть первым номинально, политический лидер переставал им быть и реально, причем, как правило, уход имел обвальный характер. Так было в Грузии после неудавшейся попытки Саакашвили продлить своё пребывание у власти путем перехода от президентской республики к парламентско-президентской. Также случилось недавно и в Армении. При этом Александр Лукашенко и тот же Н. Назарбаев, понимая это правило, предпочитали увеличить количество президентских сроков, оставаясь в этой должности, чем выстраивать сложную институциональную модель.

Второй тезис – в отличие от М. Саакашвили и С. Саргсяна, Н. Назарбаев не пытается сохранить власть путем её переформатирования. Никаких формальных препятствий к тому, чтобы находиться на президентском посту и дальше у Н. Назарбаева не было, да в обществах этого региона пожизненное нахождение у власти воспринимается как норма. А значит его уход следует рассматривать как окончательный.

О причинах такого решения рассуждать бессмысленно – они могут быть связаны и со здоровьем, и с психологической усталостью, и с подходящим моментом. Важно одно – Н. Назарбаев мог принять это решение, только считая, что он выстроил такой политический режим, который позволяет ему осуществить безболезненную и безопасную передачу власти преемнику.

Другое дело, понимая все риски неконтролируемого транзита, Н. Назарбаев стремится максимально смягчить этот процесс, выстраивая механизмы контроля над элитами на переходный период. Поэтому его уход будет постепенным, растянутым, как минимум, на год, а то и больше.

Из исторических примеров ближе всего Китай с Ден Сяопином в качестве духовного лидера. Однако китайская специфика существенно отличается от казахстанской. В Казахстане нет аналога исторически укорененной Коммунистической партии, казахстанская «Нур Отан» больше похожа не на правящую, а на инструментальную партию элиты вроде российской «Единой России». И, конечно, вертикально интегрированная система Казахстана, выросшая из советской модели, воспринимает только формального административного лидера в качестве руководителя.

Внешняя политика

Внешняя политика страны на среднесрочной перспективе не претерпит серьезных изменений. Во-первых, преемственность режима обеспечит и преемственность внешнеполитической доктрины. Во-вторых, внешняя политика Казахстана во многом имеет заданный её географическим положением и национальными интересами характер. Казахстан заинтересован в развитии институтов евразийской интеграции, но также важное место в его внешней политике занимает Европейский Союз, Турция и, особенно, Китай.

Астана (Нурсултан) осознает все выгоды своего положения и стремится использовать его, развивая партнерские отношения со всеми заинтересованными игроками. Вероятно, именно баланс в треугольнике Москва-Анкара-Пекин и будет основополагающим во внешней политике Казахстана при новом президенте.

В долгосрочной перспективе неизбежно усиление китайского вектора в силу несравнимо более объемной экономики этой страны. Однако и у Москвы есть свои козыри. Во-первых, это исторически сложившиеся экономические связи. Бывшая провинция в составе империи, как правило, надолго связана экономическими и социокультурными нитями с метрополией. В отличие от ряда постсоветских стран в европейской части, Казахстан осознает выгоды этих связей и стремится не разрывать их, а, напротив, развивать, переформатируя под новые экономические и политические реалии.

Во-вторых, это вопрос безопасности. Казахстан находится в регионе повышенных рисков, связанных как исламским терроризмом, так и с нестабильными республиками Центральной Азии. В отличие от других партнёров Москва предлагает Астане комплексное сотрудничество, включающее не только экономическую сферу, но и сферу безопасности. Это осознают и общество, и элиты Казахстана, а потому, по какому сценарию ни пойдёт процесс транзита власти в этой стране, стратегический характер отношений с Россией сохранится еще надолго.

Роман Ларионов – ведущий эксперт Центра политических технологий, специально для IAC