Европа

Европейские выборы 2018: сдвиг вправо

Печать

Фото: iaccenters.com

В 2018 году выборы прошли в девяти европейских странах. Шесть из них провели парламентские выборы и впоследствии сформировали правительства. В трех странах состоялись президентские выборы. Анализируя итоги выборов и вновь сформированные правительства, мы попытались сделать выводы относительно основных электоральных и политических тенденций в Европе в 2018 году.

Венгрия

Парламентские выборы в Венгрии, состоявшиеся в апреле 2018 года, не внесли существенных изменений в нынешнюю политическую конфигурацию страны. С 2012 года правительство было сформировано партией Фидес во главе с премьер-министром Виктором Орбаном, известным своими евроскептическими и правыми популистскими взглядами. Венгрия при Викторе Орбане стала непростым партнером для Европейского Союза, время от времени выступая против некоторых инициатив ЕС (в частности, касающихся России и приема беженцев с Ближнего Востока и Африки). В сентябре 2018 года депутаты Европарламента даже приняли резолюцию, в которой заявили о риске попрания Венгрией основополагающих демократических принципов.

На этом фоне выборы 2018 были восприняты европейскими державами и венгерской оппозицией как возможность пересмотреть доминирование партии Фидес Виктора Орбана. Кроме того, в последнее время положение самого Орбана пошатнулось. Более либерально настроенные жители венгерской столицы устали от премьер-министра, выступающего против Европейского мейнстрима. Поэтому Будапешт традиционно голосовал против Виктора Орбана, но этого было недостаточно. На этот раз даже провинция, казалось, колебалась, рассматривая альтернативы (местные выборы показали это).

Однако Орбан придумал мощный ход и создал образ врага из миллиардера Джорджа Сороса. Правящая партия связала оппозицию с Соросом и, соответственно, обвинила оппонентов в попытке посягнуть на суверенитет Венгрии и впустить беженцев в страну. Таким образом, Орбану удалось консолидировать провинциальную Венгрию (подобно тому, как Милош Земан поступил с провинциями Чешской Республики на президентских выборах). Важно также, что экономический спад, который охватил большую часть Европы, был относительно легким для Венгрии при Викторе Орбане. В отличие от многих стран, Венгрия сегодня демонстрирует прекрасный по европейским меркам экономический рост в 4%.

Но ключевым фактором явилась разнородность оппозиции – от социалистов до крайне правой «Йоббик», которая в последние годы развивалась, становясь все более умеренной. Ни одна из этих оппозиционных партий не могла рассчитывать на большинство, и им не удалось сформировать единую коалицию протеста и заручиться поддержкой недовольных политикой Орбана.

В результате партия Виктора Орбана вместе со своими младшими и чуть более умеренными партнерами из Христианско-демократической народной партии (КДНП) сумела получить 49,2% голосов по партийному списку пропорционального представительства и выиграть подавляющее число одномандатных округов, получив в общей сложности 133 из 199 мест в парламенте (точно такое же количество мест, полученных коалицией Орбана в предыдущем созыве).

Говоря о других партиях, следует отметить, что Йоббик, еще более правая, почти националистическая оппозиционная партия, улучшила свои показатели. Йоббик получил поддержку 19% избирателей, что превышает результат выборов 2014 года на 7,5%. Однако стоит отметить, что Йоббик несколько смягчил свою риторику. И все же увеличение поддержки этой партии показательно – на фоне кризиса беженцев венгерские избиратели становятся радикализированными и готовы поддержать политические силы, которые могут защитить свою страну от наплыва мигрантов.

С другой стороны, для левых партий эти выборы были проигрышными. Левое крыло было раздроблено. Коалиция Венгерской Социалистической партии и «зеленый диалог для Венгрии» (11,9% и 20 мест в парламенте) добились наибольшего успеха. Политика может быть разной, и Партии демократической коалиции получили 7% и 5,3% соответственно. Таким образом, консолидированный электорат левых составил всего около 25% голосов.

Результат выборов в Венгрии очевиден – страна продолжает дрейфовать в сторону более консервативной, национально ориентированной политики и более жестких позиций в ЕС. Политические элиты Венгрии не намерены идти по стопам Великобритании, однако игнорировать общественное мнение будет сложнее. Оппозиция показала свой низкий уровень, и ее политическая перезагрузка, вероятно, впереди.

Италия

Выборы в Италии, состоявшиеся 4 марта 2018 года, были, вероятно, самым важным избирательным событием в Европе в прошлом году. Итальянские избиратели продемонстрировали сильные протестные настроения, и они были направлены не только на правящую Демократическую партию, но в основном на всю политическую элиту Италии. Основные протестные политические партии получили большинство голосов на этих выборах – правая Лига во главе с Маттео Сальвини (входила в коалицию с Forza Italia Сильвио Берлускони и националистической партией Братьев Италии) и популистское, анти-истеблишментское Движение Пяти звезд во главе с 31-летним Луиджи Ди Майо.

Лидеры партий месяцами не могли договориться о формате коалиции, оказавшись в шаге от повторных выборов. Однако после трех месяцев трудных переговоров участники достигли компромисса, который стал настоящим кошмаром для Европейского Союза. Новый кабинет был сформирован Лигой и партиями пятизвездочного движения с компромиссным премьер-министром, не связанным ни с одной из сторон, Джузеппе Конте. Обе стороны отличаются высоким евроскептицизмом, жесткой позицией по вопросам иммиграции и серьезными разногласиями с Брюсселем по вопросам финансовой и экономической политики.

Специфика этих выборов, что также следует отметить, — это провал Демократической партии во главе с бывшим премьер-министром, левоцентристским политиком Маттео Ренци. На фоне углубляющегося экономического спада в стране, коррупции и миграционных проблем итальянские избиратели были разочарованы политикой левоцентристов и опирались на правых политиков-лигу с ее четкими антииммигрантскими лозунгами и популистов из Движения Пяти звезд, осуждающих коррупцию и экономическую политику бывшего правительства. Таким образом, Италия стала еще одной страной с ярко выраженной тенденцией ослабления традиционных основных партий, а также распада левых и левоцентристских политических сил.

Швеция

Состоявшиеся в сентябре 2018 года парламентские выборы в Швеции в целом не оказали существенного влияния на партийно-политическую конфигурацию страны. Вместе с тем был продемонстрирован ряд существенных тенденций в области проведения выборов.

Во-первых, партии идеологического центра, традиционно доминировавшие в шведской политике, потеряли несколько процентов голосов. Шведская Социал-демократическая партия получила на выборах 28,3% голосов, что на 3% меньше, чем на предыдущих выборах 2014 года. Аналогичная ситуация с правоцентристами из Умеренной партии – они получили 19,8%, потеряв 3,5% по сравнению с 2014 годом.

Как видим, центристские партии здесь не потерпели краха, как в других европейских странах, однако даже относительно стабильная Швеция не смогла удержаться от определенного разочарования населения в политике традиционных, господствующих сил.

Главным бенефициаром краха идеологического центра стала правая шведская Демократическая партия. Ему удалось увеличить поддержку, получив 17,5% против 12,9% на предыдущих выборах. Очевидно, что требование более последовательной политики в отношении мигрантов возымело свое действие.

Однако левым партиям также удалось укрепить свои позиции. Центристская партия, которая, несмотря на свое обманчивое название, в действительности использует социалистическую риторику, получила 8,6% голосов, что на 2,6% больше, чем на предыдущих выборах. В свою очередь, левая партия получила 8% голосов, что превышает результат предыдущего избрания на 2,3%.

Латвия

Анализ политической ситуации в Латвии осложняется особенностями социального разделения. Фактор национального языка играет важную роль в избирательном поведении латвийских избирателей. До 40% жителей страны составляют русскоязычное меньшинство. Партию Гармония, представляющую интересы этой группы населения, возглавляет мэр Риги Нил Ушаков (есть более радикальная партия – латвийский Российский союз, получивший на выборах 3,2% и не вошедший в парламент). Другие партии делят между собой латышскоязычный электорат. Особенностью партийной системы Латвии является то, что Гармония, мобилизуя русскоязычное сообщество, всегда выигрывает большинство голосов на выборах, но не допускается к переговорам о формировании правительства из-за молчаливого антироссийского консенсуса остальных.

Говоря об идеологической конфигурации, Гармония является левоцентристской партией, в то время как все остальные партии расположены справа в идеологическом спектре: от центристского Союза зеленых и фермеров, правоцентристского Развития/Для! и Нового Единства умеренно правого Национального альянса до крайне правой Новой консервативной партии.

Однако антиэлитарная популистская волна, пронесшаяся по западному миру, не оставила нетронутым традиционный партийный расклад Латвии. На выборах 2018 года он проявился через KPV LV (переводится как «кто владеет государством») во главе с шоуменом и комиком Артусом Кайминьшем. Его результат попал в заголовки – партия получила 14,25%, заняв второе место после Гармонии и получив 16 мест в Сейме.

Гармония снова выиграла большинство голосов, однако теряла поддержку на двух последних выборах (31% в 2010 году, 23% в 2014 году, 21% в 2018 году).

Но если Гармония, потеряв некоторую поддержку, все же сумела взять лидерство, то результаты выборов спутали карты для остального политического спектра. Выборы показали, что центристское большинство, традиционно формирующее политический ландшафт в стране, в основном распалось на части. Прежде всего, рухнула бывшая правящая партия – Новое Единство. Население, уставшее от истеблишмента и его антикризисных методов, охладело к вчерашним политикам – партия едва достигла 5% порога и получила только 8 мест в новом парламенте, став самой маленькой фракцией. Центристский Союз зеленых и фермеров также получил серьезный удар, чей уровень поддержки упал с 19% до 10%, и потеряв 10 мест с предыдущего созыва Сейма.

С другой стороны, бенефициарами краха центристского большинства стали популистские проекты (уже упомянутая KPV LV) и крайне правые представители политического спектра. Эта тенденция уже наблюдалась на предыдущих выборах – поддержка Национального альянса увеличилась до 16%, в результате чего он получил 17 мест в парламенте. Единство, не имея необходимого количества мест, предложило Национальному альянсу присоединиться к правительственной коалиции. Возможно, волна народного недовольства режимом привела к тому, что численность Национального альянса в этом году сократилась, поскольку он был частью правительства. Более радикальный дискурс Новой консервативной партии, с другой стороны, дал феноменальные результаты – 13,6% голосов. Он впервые вошел в национальный парламент, став с 16 местами третьей по величине фракцией.

Если в Западной Европе правый популизм выражается в антииммигрантской риторике и евроскептицизме, то Латвия демонстрирует некоторые особенности – здесь правые партии набирают очки, критикуя Россию и эксплуатируя миф о российской угрозе на фоне обострения международной ситуации. Тем не менее итоги парламентских выборов в Латвии подтверждают общеевропейские электоральные тенденции, связанные с кризисом основных партий идеологического центра и ростом популярности правых политических сил.

Словения и Люксембург

Парламентские выборы в Словении и Люксембурге проходили по аналогичным сценариям. В обеих странах, стороны с правой стороны идеологического спектра были лидерами. Словенская демократическая партия получила 24,9% голосов, а Люксембургская Христианско-социальная Народная партия получила поддержку 28,3% избирателей. Разница лишь в том, что в Словении правому крылу удалось увеличить свою поддержку по сравнению с предыдущими выборами, в то время как в Люксембурге оно несколько «просело», оставаясь при этом ведущей и правящей силой.

Следует подчеркнуть, что в Люксембурге правое крыло до этого формировало правительство, поэтому его незначительное ослабление связано с накоплением конкретных обид, а не со снижением популярности правой идеологии. В этом отношении словенским правым было легче, поскольку они находились в оппозиции и стали естественными бенефициарами проблем в стране, связанных с экономическими трудностями и миграционным кризисом.

Однако, несмотря на предвыборные успехи правых, они остались вне состава правительства как в Словении, так и в Люксембурге. Консолидированное неприятие правого крыла другими партиями удерживало словенскую Демократическую партию и христианскую социальную Народную партию от участия в переговорном процессе. В обеих странах сформированные правительства были левоцентристскими. В то же время и Словения, и Люксембург доказали общеевропейские тенденции: ослабление идеологического центра и усиление крайних взглядов-левых или правых. Таким образом, бывшая ведущая партия словенского правительства, Партия «Современный Центр», была разгромлена. Его поддержка снизилась с 34,6% на предыдущих выборах до 9,75% в 2018 году.

Президентские выборы

Три европейские державы провели президентские выборы в 2018 году. Главы государств были избраны в Чешской Республике, Финляндии и Республике Кипр. В отличие от парламентских выборов в Старом Свете, президентские не принесли больших сюрпризов. Действующие президенты победили во всех трех странах. Кроме того, президенты во всех трех странах умеренные правые. Так, Никос Анастасиадис, лидер правоцентристского демократического митинга, который имеет наибольшее представительство в парламенте, был переизбран на Кипре. Президент Финляндии Саули Ниинисте также имеет правоцентристские идеологические взгляды.

Несколько выделяется только президент Чехии Милош Земан, известный правый и евроскептик. Сценарий президентских выборов в Чешской Республике во многом был похож на сценарий парламентских выборов в Венгрии, где победу одержал идеологически близкий Земану Виктор Орбан. Политикам обеих стран удалось победить, мобилизовав свой электорат, в основном в провинциях, в то время как оппозиция была раздроблена и не смогла представить консенсус и привлекательную альтернативу.

Выводы

Выборы в европейских странах в 2018 году выявили несколько важных электоральных тенденций:

1. Традиционные партии находятся в кризисе. Прежняя установка, когда левоцентристские и правоцентристские партии с похожими рецептами управления сменяли бы друг друга у власти, теперь в прошлом. Сегодня, умеренные, центристские политические силы переживают серьезный кризис. В 2018 году, все центристские партии, без исключения, потеряли часть поддержки. Основные партии фактически потерпели неудачу в странах с особенно острыми экономическими и миграционными проблемами – в случае Италии и Латвии. Однако в относительно стабильных странах центристам тоже приходится нелегко, хотя они и не потеряли своего лидерства. Примером этого является Швеция.

2. Бенефициарами ослабления идеологического центра являются крылья, с крайне правыми или крайне левыми лозунгами. Во всех странах, где были проведены выборы, эти политические силы добились больших успехов по сравнению с предыдущими выборами.

3. Тем не менее, поддержка распределена неравномерно по крыльям. Левое крыло видело лучшие результаты только в отдельных случаях. Главным бенефициаром стало именно правое крыло. Особенно возрос электорат ультраправых партий в Италии, Латвии и Словении. В Венгрии, Чешской Республике и Люксембурге она доминировала еще раньше. Почти во всех странах, кроме Швеции, Люксембурга и Словении, в формировании правительства участвуют крайне правые политические силы. Фактически в Италии они де-факто превратились в правящую партию.

4. Появляется и набирает обороты политическая партия нового типа – популистская партия. Идеология сочетает в себе как левые, так и правые лозунги, а риторика основана на антиэлитарной борьбе, критике истеблишмента в целом и ярко выраженном евроскептицизме. В двух странах (Италии и Латвии) такие партии сумели не только стать первопроходцами выборов, но даже войти в правительство.

5. На этом фоне традиционные элиты пытаются сохранить свои политические позиции. Следует отметить, что до сих пор им в основном это удавалось. Только в Италии популистам и крайне правым удалось полностью контролировать правительство. В большинстве случаев, правительства, как правило, остаются под контролем традиционных элит, хотя и вынуждены делить власть.

Оригинал: Международный антикризисный центр