Ближний Восток

Расколотая Ливия: в попытке объединить страну

Печать
Прошло семь лет после свержения Муаммара Каддафи, однако Ливия до сих пор не выстроила жизнеспособные государственные институты и стала еще одним примером failed state на карте мира. Страна расколота на два больших полугосударственных формирования. Первое – это признаваемое ООН и международным сообществом Правительство национального согласия в Триполи во главе с Фаизом ас-Сараджем. Второе – восточный парламент (Палата представителей) в Бенгази, за спиной которого стоит самая боеспособная вооруженная сила в стране — Ливийская национальная армия фельдмаршала Халифы Хафтара.

Ослабление исламистов

Внутренний конфликт отягощается проблемами. Во-первых, это сильные группировки радикальных исламистов, обосновавшихся там после падения Джамахирии Муаммара Каддафи. А во-вторых, это большие запасы нефти и газа, месторождения которых сосредоточены на юге и юго-западе страны — в области племен табу и туарегов, которые мало подконтрольны как Триполи, так и Бенгази. Именно эти две проблемы и лежат в основе той политической нестабильности и государственной несостоятельности, которая наблюдается в этой некогда процветавшей стране.

Сразу после смены власти в стране исламистские структуры были необычайно сильны. Так, один из первых пост-каддафийских парламентов — Всеобщий национальный конгресс — преимущественно контролировался исламистскими партиями. Самой крупной из них является Партия справедливости и строительства — политическое крыло международной организации «Братья-мусульмане», которая во многих странах (в том числе в России) признана террористической. Один из учредителей партии — Халед аль-Мишри до сих пор является председателем Высшего государственного совета Ливии — консультативного органа при Президентском совете в Триполи (коллективный глава государства).

В настоящее время роль исламистов снизилась, благодаря усталости народа от безвластия и эффективным действиям Ливийской национальной армии Хафтара, начиная с 2015 года активно воюющей с группировками, исповедующими радикальный ислам. Снижение поддержки партий отразилось на итогах выборов в Палату представителей в 2014 году, когда исламисты смогли взять чуть более 17 из 200 мест в Палате. Кроме того, наиболее одиозные представители исламистского движения, такие как полевой командир Абдул Хаким Бельхадж, до недавнего времени контролировавший триполитанский аэропорт, или Гирьяни, являвшийся муфтием Ливии, объявлены Генеральной прокуратурой страны в розыск как преступники.

Борьба за ливийскую нефть

Поэтому в настоящее время более актуален вопрос о том, кто контролирует добычу нефти. Формально ливийскими углеводородами распоряжается «Национальная нефтяная компания», дочерние структуры которой непосредственно владеют правами на добычу нефти в самых богатых «черным золотом» районах юга страны. Существует специальное соглашение, согласно которым доходы распределяются между Триполи, Бенгази и местными властями Юга.

Однако в реальности все обстоит несколько сложнее. Немалый доход от добычи нефти имели малые группировки (зачастую – из беглых оппозиционеров из Чада и Судана), которые терроризировали южные области. Кроме того, местное племя табу (наиболее многочисленное на юге), как и не менее активные туареги успели создать свои «ополчения» для участия в распределении прибыли от торговли нефтью.

Не менее острой темой является вопрос контроля над нефтеналивными портами в провинции Сирт. Так, летом 2018 года командующий группировкой «Гвардия охраны нефтяных объектов» Исмаил Джадран на короткое время установил контроль над рядом нефтяных терминалов побережья. С этим вызовом смог справиться фельдмаршал Хафтар, который путем переговоров с племенными старейшинами и боевых действий вынудил силы Джадрана отступить от побережья.

Далее – уже в январе 2019 года Ливийская национальная армия начала наступление на нефтеносные районы юга под предлогом прекращения там беззакония и трансграничной преступности. На самом деле целью было установить контроль над крупнейшим месторождением нефти в Ливии «Шарара», которое перестало добывать нефть в декабре, после того, как эта местность перешла под контроль новой группировки «Гнев Феццана». Феццан — это историческое название южных районов Ливии, находящихся преимущественно в пустыне. Два других макрорегиона страны — это западная Триполитания и восточная Киренаика. Правительство в Триполи сделало попытку прекратить успешное продвижение армии Хафтара, назначив генерала-туарега Али Кана командующим южной группировкой войск. Но это не помогло: части его «группировки» признали справедливость действий фельдмаршала и отказалась стрелять по его частям. Возможно, потому что они — наиболее боеспособные и многочисленные подразделения в современной Ливии, и не идут ни в какое сравнение с «армией» Триполи, которая существует только на бумаге.

Халифа Хафтар – новый Каддафи?

Отсюда следуют два вполне очевидных вывода. Во-первых, реальным «собственником» нефти теперь является Хафтар, который может диктовать условия игрокам на этом рынке, в том числе и международным (включая французские, итальянские и российские компании). Во-вторых, переход страны под контроль Хафтара — дело времени. Триполи — очевидная следующая цель в его продвижении на запад страны, начатом в 2015 году.

Сами триполитанские власти во главе с премьер-министром ас-Сараджем делают все, чтобы такой исход состоялся. Так, например, в декабре министр внутренних дел Правительства национального согласия Бачага открыто воевал с Новыми силами обороны Триполи, составленными из групп ополченцев. Бои шли за международный аэропорт столицы. Конфликт прекратился только после вмешательства старейшин самого многочисленного племени страны — варфалла.

Такая обстановка — идеальные условия для перехода Триполи под контроль Ливийской национальной армии. Только сообщения о плохом здоровье фельдмаршала (весной 2018 года он перенес серьезную операцию во Франции) заставляют усомниться в том, что Хафтар станет вторым Каддафи для Ливии.

И это вполне предсказуемый сценарий для страны, которую захлестнула волна «арабской весны» в 2011 году. Схожий путь прошел Египет, где уже через год был свергнут избранный после революции президент-исламист Моххамед Мурси, а его место занял генерал Абдул Фаттах Ас-Сиси, устроивший репрессии против «Братье-мусульман». Фактически Египет получил второго Хосни Мубарака. Пока и Триполи, и Бенгази, и Феццан ждут начала Ливийской национальной конференции, заявленной в этом году спецпредставителем ООН Гасаном Саламе, в которой должны принять участие представители всех политических групп и племен Ливии. Результатом должны стать соглашения, которые создадут условия для проведения выборов парламента и президента страны. И чем дальше будет дата этих выборов, тем больше территорий и ресурсов отойдет под контроль Хафтара.

Интересы России

Усиление Хафтара лежит в русле интересов России в Ливии. Москва — частый пункт для визитов делегации из Бенгази. Хафтар сам неоднократно встречался с министром обороны Сергеем Шойгу, причем однажды — на борту авианосца «Адмирал Кузнецов», что само по себе символически значимо. Он понятен и предсказуем. Только не стоит забывать, что не менее часто он бывает и в Европе, в частности во Франции, где он также считается понятным игроком.

Больше скепсиса восточная часть ливийских политиков вызывает у Рима, который после успешных Схиратских соглашений 2015 года между Бенгази и Триполи (под эгидой Парижа), также попытался перезапустить процесс ливийского примирения на Сицилии в ноябре 2018 года. Здесь присутствовали все ключевые ливийские игроки — Сарадж и Хафтар. Но соглашений достигнуто не было. Возможно, победитель в Ливии определится не на переговорах, а опять — на поле боя.

Олег Громов – аналитик IAC

Источник: Международный антикризисный центр